Бог с нами

В минувшее воскресенье, 15 марта, оборвалась жизнь замечательного человека – Петра Ивановича Задирова, известного испытателя парашютных систем, мецената и одного из строителей первого в Антарктиде православного храма.

Он направлялся на службу в церковь в Тушино и, переходя через железнодорожные рельсы, не заметил приближавшийся поезд…

В последние дни Пётр Иванович, как рассказывают его знакомые, чувствовал себя плохо, его беспокоило давление, а сам он был необычно рассеянным – каковым никогда до этого не был. Видимо, именно такое состояние и стало причиной трагедии. Он всего несколько месяцев не дожил до своего юбилея – в нынешнем году, 28 июля, ему должно было исполниться 65 лет.

Петр Иванович много помогал Серафимо-Дивеевскому монастырю и входил в его попечительский совет. В один из своих приездов в Дивеево, он дал интервью в радиостудии монастыря.

 Петр Иванович, ваша жизнь – необыкновенная с точки зрения любого человека. Большую ее часть вы провели в экстремальной обстановке. Опасность вы выбрали своей профессией. Почему так получилось? Что вас привлекает в такой жизни?

Сейчас, с точки зрения своего возраста и опыта, я думаю, что Господь определяет линию жизни человека. Я не помню с детства, чтобы чем-то другим хотел заниматься, я всегда хотел летать, хотя жил в деревне, где не только самолетов не было, но и ближайшая железнодорожная станция находилась километрах в семидесяти. Правда, мой отец летал, но я его не помню, он очень рано умер. Может быть, эта любовь к небу передается по наследству…

Несколько раз я пытался поступить в Оренбургское летное  училище, но безуспешно – мама не хотела, чтобы я становился летчиком, она была верующая и все время молилась.

Однажды я услышал по радио передачу про аэроклуб в Ижевске и поехал туда. Потом переехал в Москву, там меня пригласили в научно-исследовательский институт, который разрабатывал и пускал в жизнь все типы парашютных систем: и космических, и для летчиков, для спортсменов, для пожарных лесников. Когда меня пригласили в это НИИ, я двое суток не мог уснуть от счастья, потому что моя мечта посвятить себя летной профессии осуществлялась. Я стал испытателем парашютных систем. Это был самый счастливый период моей жизни, радость была и от того, что я занимаюсь тем, чем хотел, и от сознания, что это нужно для спасения других людей. Я понял, что Господь вел меня к другой цели, о которой я даже мечтать не мог.

Летчики садятся в уже испытанные кресла, другие специалисты пользуются испытанными парашютами, но вы не знаете, как поведет себя новая система. А если парашют не раскроется?

Мы готовы к тому, что делать, если произойдет сбой. Когда я стал испытателем, у меня уже было 1000 прыжков, я знал уже само место этой работы – небо. Другой вопрос, раньше прыгать приходилось на серийных парашютных системах, которые уже кто-то испытал и поставил подпись и печать, что они гарантированы. А тут проверять должен был я сам. Менялись и сами парашюты: были круглые, стали крылья, но особенно значимая работа – это опрыгивание новых самолетов. Ни один новый самолет не запустится в серию, особенно это касается военных самолетов, пока испытатель парашютных систем не подставит свою подпись, что средства спасения, разработанные для летчиков, надежны на разных режимах работы, от нуля скорости и нуля высоты до сверхзвуковой скорости и самой большой высоты. Даже если самолет еще не поднялся, катапультное кресло должно выстрелить и парашют должен наполниться и его приземлить. И эта же система на сверхзвуковой скорости, на самой большой высоте должна открыться так медленно, чтобы летчика на куски не разорвало.

Конечно, если парашютные системы испытываются на каких-то предельных режимах, мы берем с собой запасные парашюты на тот случай, если что-то не сработает. И, естественно, у нас есть высота. Такая у нас работа…

С каким чувством вы шли на такую работу?

Я ужасно не любил выходные.

А что человек чувствует в небе, один в этом воздушном пространстве, незащищенный ничем?

Это то, что называется счастьем. Не скажешь, что не страшно, хоть тысячный прыжок у тебя, хоть трехтысячный. Просто разная психика у людей: кто-то легче преодолевает страх, кто-то потруднее. Самое главное – знать, зачем ты это делаешь, и довериться Богу. В самолете перед прыжком напряжение еще есть, потому что ты знаешь, что когда за борт шагнешь, там времени очень и очень мало, и счет идет на секунды, а то и на доли секунд. А когда парашют раскрылся – это ощущение не передать, потому что сразу резко меняется состояние, ты летишь и видишь, как красиво внизу.

Но у вас были случаи, что вы просто чудом остались живы.

Были такие случаи. Поднялись на испытания. Минимальная высота для испытаний 1200 м, чтобы успеть отцепиться от отказавшего парашюта и раскрыть запасной. И тут пошли накладки. Парашют не открывается, высоты уже нет. Запасной парашют нельзя вводить, пока не отцепишь отказавший, а у меня замок клинит – никак отстегнуть не могу; пока разобрался, запасной парашют стал наполняться воздухом, но не успел раскрыться. На двадцать второй секунде полета я попал на наметанный роторами огромный сугроб. Пробил его и мерзлую землю немножко. В больнице диагноз поставили: многочисленные ушибы при падении с высоты 800 метров.

Был случай, когда на высоковольтке висел под Тверью. Я нанизался на провода, они начали прогибаться и тянуть меня к земле. Если бы я коснулся земли, от меня ничего бы не осталось. Но парашют размотался, я упал, а провод отскочил и ударил по соседнему. В результате Тверь осталась без света.

Если приходилось переживать большую опасность, с каким чувством вы потом вспоминали о ней? Вам было страшно?

Страшно было, когда на глазах погибали ребята, а потом тебе надо было испытание довести до конца и надеть эту же самую систему. Но все равно желание прыгать с парашютом не притупляется, даже сейчас, когда я занимаюсь другой работой. 5 января, например, мы с сыном прыгали с двух с половиной километров, сошлись в воздухе и, взявшись за руки, приземлились на Северном полюсе.

В жизни бывали разные случаи… Но я, слава Богу, жив и здоров и даже ни одного перелома не получил за всю мою работу. А были ребята, которые в более простой ситуации погибли. И я так оцениваю: у меня была мать, которая молилась постоянно, а у них таких матерей не было. Я шел на работу, а мать – к иконам, как Ангел хранитель. Надеваю куртку, что-то вроде поддавливает в воротнике, нащупываю свернутую молитву «Живый в помощи».

Когда у нас в селе храм разрушили, веру сохраняли простые бабушки. Три из них были сосланы на двенадцать лет на Соловки, отсидели и вернулись. Три другие были родными сестрами и замуж не выходили. Вот с ними и моя мама всегда молилась. И меня брала с собой.

Когда после испытательной работы я стал заниматься бизнесом и стали появляться первые деньги, то, честно говоря, мне ничего для себя не хотелось, мне хотелось для этих бабушек сделать храм. Ему уже тринадцатый год. Теперь начинаем при храме большое строительство – делаем хорошую трапезную, и воскресную школу, и небольшую гостиницу. Надеемся на следующий год к Пасхе закончить.

А есть же еще один ваш храм – в Антарктиде?

Друзья-полярники узнали, что я построил церковь в родном селе, и зашел разговор, что в Антарктиде никогда не было православного храма. Они предложили: «Может, возьмешься?» Год я не решался. Во-первых, строить храмы очень непросто в части искушений, испытаний, но и финансово я не очень был готов после того, как церковь достроил на родине. В 2002 году сходили за благословением к Святейшему, он благословил, а дальше отступать было некуда. Нашелся и финансовый помощник. В 2002 году освятили место и, с Божией помощью, на Сретение в 2004 году уже освящали храм. По указу Святейшего храм является Патриаршим подворьем, а окормляет его Троице-Сергиева лавра. Теперь каждый год вместе с полярниками батюшки отправляются в Антарктиду.

Бог близко к нам?

Бог с нами.

«Дивеевская обитель»

 

 

 

Free Download WordPress Themes
Download Nulled WordPress Themes
Free Download WordPress Themes
Download Nulled WordPress Themes
lynda course free download
download samsung firmware
Download Premium WordPress Themes Free
udemy free download

Читать также:

Молитва и трезвение по учению преподобного Серафима Саровского

О сердечном делании, блюдении помыслов и хранении ума говорили многие из святых отцов. Они говорили различными словами, как нау́чены были Божией благодатью, но смысл их наставлений был един, ибо в их основе лежали слова Самого Господа, сказавшего: От сердца исходят помышления злые и оскверняют человека (Мф. 15:19–20) и давшего совет: Наблюдайте же за собой (Лк. […]

Что такое монашество

В духовной жизни есть феномен, понять который без внутреннего опыта трудно, а определить словом – почти невозможно. Чем бытийно глубже явление, тем труднее оно поддается внешней словесной интерпретации. Монашество охватывает всю духовную жизнь человека, поэтому понять его можно, лишь пережив и прочувствовав его, как невозможно понять, что такое любовь, не испытав ее в своем сердце. […]

Явление Божией Матери в Пантелеимоновом монастыре

3 сентября 2018 года исполнилось 115 лет явления Божией Матери в Свято-Пантелеимоновом монастыре на Афоне. Празднование в честь Светописанного образа было установлено Собором старцев монастыря в 100-летнюю годовщину этого чудесного события.  27 июля 2013 года на заседании Священного Синода в Киево-Печерской лавре было принято решение включить в месяцеслов Русской Православной Церкви празднование воспоминания явления Светописанного образа […]