Я стал православным и поселился в России

Как я стал православным

Я родился в южной части Соединенных Штатов, а точнее, в штате Южная Каролина. Мой отец был баптистским пастором, и потому воспитывался я в семье глубоко верующих христиан-баптистов. Большинство людей на юге страны тогда принадлежали к баптистам. Мой год рождения – 1954-й, и моя молодость прошла в период разгара холодной войны между США и СССР. Я помню, как и большинство людей моего возраста, школьные учения воздушной тревоги. При звуке сигнала, означающего теоретическое приближение русских самолетов с ядерными боеприпасами, нам нужно было как можно быстрее спрятаться под парты.

В подростковом возрасте я полностью отвернулся от религии и перестал верить в Бога. Позднее же, в какой-то момент я снова вернулся в баптистскую церковь, прошел обучение в баптистских семинариях и получил сначала диплом мастера богословия, а затем и доктора философии. Хотя меня и посвятили в пасторы, я выбрал преподавательскую деятельность. Я преподавал курс Нового Завета и новогреческий язык в течение четырнадцати лет в баптистском университете Южной Каролины, писал статьи для баптистских журналов и часто выступал в местных церквях.

Так как же так получилось, что сейчас я живу в России и притом являюсь прихожанином храма Русской Православной Церкви?

Я приехал в Россию в первый раз в 2002 году. Мой знакомый часто бывал в России с миссионерскими целями в 1990-е годы и в конце концов остался тут работать с местными баптистскими организациями. Он встретил пастора из церкви г. Луга Ленинградской области и установил прочные связи с его общиной. Будучи в Луге, мой друг посещал детский приют, откуда они с женой взяли на усыновление ребенка. После этого он возвращался время от времени в США для сбора средств на нужды детских приютов и баптистских церквей в России. Однажды он предложил мне присоединиться к нему в одной из летних поездок. Я никогда не бывал в Европе и потому согласился. В ту поездку я выступал перед прихожанами-баптистами, а также посещал детский приют в Луге. Меня очень заинтересовала Россия, в хорошем смысле этого слова. В конце того года мой друг снова попросил меня помочь ему. Я был профессором, и у меня было достаточно свободного времени между учебными семестрами, особенно в летнее время. Я приезжал сюда еще два раза, в 2003 и 2005 годах.

Моя профессиональная жизнь в университете шла весьма успешно в те годы, в отличие от семейной: в 2005 году мы с женой разъехались, что, в конце концов, привело к разводу. В тот же год я вернулся в Петербург и остался там дольше обычного. Одна из лингвистических академий предложила мне поработать у них, обучая английскому местных служащих. Я согласился. Меня устраивала работа с квалифицированными кадрами, которым требовалось знание английского для общения с западными партнерами.

В один из приездов в Лугу я познакомился с Оксаной, которая была переводчиком в нашей группе. Мы с ней поженились в Петербурге в августе 2007 года. У нее был семилетний сынишка Роман от первого брака. После его рождения врачи сказали ей, что она вряд ли когда-либо сможет иметь детей, но через два месяца после нашей свадьбы Оксана забеременела. В апреле 2008 года мы переехали в США, где 6 июля родился наш сын, Гэбриэл (Гавриил). Я понимал, что вернуться к прежней преподавательской деятельности в Америке уже не смогу. Мой брат предложил мне работу на его небольшом предприятии.

Мы с Оксаной посещали баптистскую общину. Меня попросили преподавать в воскресной церковной школе, а потом предложили даже выступать с проповедью в других местных баптистских собраниях. В марте 2012 года к нам приехали в гости родители Оксаны. К их приезду я решил выучить русский язык. Кто обращался на сайт Amazon, те знают, что, когда ты у них покупаешь что-либо, тебе советуют купить еще кучу вещей. Я решил купить книгу по истории России и был потрясен! А потом я вдруг увидел книги по православию, которые сайт предлагал мне для прочтения. Я наобум купил «Искусство молитвы», оказавшаяся собранием произведений различных православных авторов, но в основном там были собраны письма святителя Феофана Затворника. Когда я их прочитал, то почувствовал теплоту в сердце.

Творения святителя Феофана кардинально отличались от всего того, что я когда-либо встречал в протестантизме. Несомненно то, что в своих духовных учениях он представляется необычайно глубоким мыслителем. В то же время его вера исходила из сердечных глубин его души. У него есть такое высказывание: «Низведите ум свой в сердце ваше». Это означало: черпайте знание из Священного Писания и учений святых отцов Церкви, занимайте свой ум этим чтением, чтобы это учение поглотило своей глубиной сердце ваше, этот центр всех ваших устремлений, намерений и убеждений.

Я купил и «проглотил» еще много других книг о православии, из которых узнал, что для всех этих авторов «мать добродетелей» – смирение. У меня не было сомнений в том, что я прожил свою жизнь в горделивом самолюбовании. Не то чтобы я думал, что лучше других, нет! Я осознал, что мое самомнение скорее было чувством самодостаточности. Я мог читать Новый Завет на греческом, книги на иврите и был знаком со всеми новейшими библейскими и богословскими исследованиями. Я не ощущал необходимости быть рядом с другими верующими. Теперь же стало ясно, где я ошибался. Тот доктор философии Фриман, которого все знали как университетского профессора, теперь вдруг увидел себя беспомощным младенцем.

В интернете я нашел, что ближайший от нас православный храм находится в 45 минутах езды. Я решил съездить туда на вечерню в субботний день, совершенно не представляя, что из этого получится. Со страхом вошел внутрь, где встал позади всех, ни с кем не здороваясь. Я понятия не имел, чего ожидать. Многое из того, что я услышал на этой службе, мне было совершенно непонятно. Но я точно уяснил себе в тот первый раз, что объектом внимания этого богослужения был Бог, а не я или кто-либо другой. В протестантизме грани между богослужением и развлекательным действом стерлись. Я иногда слышал, как пасторы говорили о проповеди как о выступлении на сцене. В православии уж точно никто не «восходил на сцену», здесь священники именно служили в алтаре. Я многого еще не понимал, но уже знал точно – вот это-то и есть богослужение.

После службы несколько прихожан подошли поприветствовать меня. Я коротко пообщался со священником, и он предложил как-нибудь встретиться за обедом в кафе. Я согласился. В течение нескольких последующих недель, мы с ним встречались и беседовали. Он никогда не отзывался негативно о протестантизме, а всегда начинал наш разговор с вопросов вроде «Что бы вы хотели сегодня обсудить?» или «Какие у вас есть вопросы?» Каждый раз он взвешенно и обдуманно отвечал на все мои вопросы и сомнения. К моему удивлению, мне становилось ясно, что православие и протестантизм не так уж и сильно отличались один от другого. Не было различий во взглядах на личность Христа, о спасении по благодати Божией и важности жить согласно Священному Писанию. Но были и существенные различия. Мне почти сразу стало понятно из книг и разговоров с православным священником, что православие, в отличие от различных ветвей протестантизма, строго придерживается всех канонов веры, сформированных на Вселенских Соборах Церкви.

Многие люди считают, что я заинтересовался православием из-за того, что был женат на русской. На самом же деле все произошло с точностью наоборот. Я уже упомянул, что родители Оксаны были коммунистами, и она в своем советском детстве успела побыть и октябренком, и пионеркой. Оксана знала о православии, но ее мнение было весьма негативным. Ей очень нравился протестантизм. Но я все же убедил ее в какой-то момент присоединиться ко мне и сходить на литургию. Вначале ей все совершенно не понравилось, но через какое-то время и ее увлекло православие, а за ней приобщились и наши сыновья. Православные часто говорят интересующимся верой: «Приходите и увидите!» Мы пришли и остались.

В начале 2014 года я услышал самую шокирующую новость в своей жизни: Оксана снова забеременела, а осенью того же года родилась наша малышка, Марина Грейс. Мне было шестьдесят, и теперь у меня была дочь! Ее рождение произошло почти сразу после того, как мы были оглашены в православие. Год спустя Гэбриэл и Марина были крещены, а Роман, Оксана и я прошли обряд миропомазания. Мы нашли свое духовное пристанище.

Почему мы переехали в Россию

До рождения нашей дочки и обращения в православие ни у меня, ни у Оксаны даже и мысли не возникало о переезде обратно в Россию. Однако начиная с 2015 года наши мысли стали обращаться вновь и вновь к России. Это был долгий процесс, на который значительным образом повлияли следующие три причины.

Во-первых, жизнь в Америке начала меняться. В 2015 году Верховный суд США принял закон о том, что гомосексуальные пары имеют право вступать в официальный брак. Это решение дало легальное обоснование прежде уже существовавшему движению за принятие гомосексуализма как нормы жизни общества, а также способствовало рекламированию гомосексуальных отношений в массовой культуре и СМИ. За признанием гомосексуализма последовал очередной шаг: популяризация транс-гендеризма. Школы стали приглашать трансвеститов и других транссексуалов для выступлений перед детьми с целью «снижения уровня их чувства тревоги при виде такого рода людей». Некоторые районные школьные управы стали ратовать за введение в государственные школы курсов истории гомосексуализма. Живя в таком обществе, мы стали испытывать тревогу за детей.

Во-вторых, американские политические реалии разделили страну на два лагеря. А появление Дональда Трампа в качестве кандидата в президенты страны полностью раскололо общество. К тому же, как всем известно, противники Трампа связывали его во время предвыборной кампании с Россией. Его даже обвинили в том, что он – «марионетка Путина». Быть русским стало весьма непопулярно. Нас все чаще стали посещать мысли о том, что такой поворот событий может негативно повлиять на жизнь нашей русско-американской семьи; мы все чаще стали слышать достаточно мрачные новости о России. В 2016 году я прочел книгу «Государство в государстве», только подтвердившую для меня все, до чего уже и сам додумался ранее. Ее автор, Майк Лофгрен, провел всю свою сознательную жизнь в столице страны, Вашингтоне, работая на политиков из республиканской партии. Его книга – это взгляд изнутри на процессы принятия политических решений в США. Демократы и республиканцы (две основные правящие партии в США – перев.) только делают вид, что у них имеются разногласия по насущным вопросам жизни общества. Их разногласия – ширма для среднего американского обывателя. Автор книги рассказал на примерах, что не так уж много чего поменялось в обществе в течение жизни одного поколения. Но при этом правительство взяло под свой контроль частную жизнь обычных американцев. А главный вопрос – выручка от продажи вооружений. Войны для Америки очень выгодны, и поэтому она постоянно вторгается в жизнь других стран. Чем больше войн и смены режимов по всему миру, тем больше денег течет в карманы американской элиты. Мне стало стыдно за то, что моя страна перестала заниматься дипломатией, но вместо этого «подсела на иглу» нескончаемых войн.

А третьим, весьма естественным, фактором стало мое желание проводить больше времени с моей семьей. Мне хорошо работалось в компании моего брата, зарплата росла по мере того, как появлялось дополнительные нагрузки. Но расходы на жизнь в Америке росли быстрее. Стоимость медицинских услуг выросла во много раз, в то время как качество услуг снизилось. Мне приходилось проводить на работе намного больше часов, чтобы только оплатить основные счета. У нас было очень много друзей, мы любили свою церковную общину, но в американской жизни появилось слишком много всего того, что мы находили отвратительным.

В один прекрасный день, когда мы разговаривали с родителями жены по скайпу, Оксанина мама в сердцах сказала: «Ну, тогда почему бы вам всем не вернуться обратно сюда, в Россию? Хал ведь здесь преподавал и знает, каково это – жить в России». Это была, наверное, полушутка, но я почему-то не мог выкинуть ее из головы. Сама идея переезда обратно в Россию казалась безрассудством. Но почему же тогда я все время в мыслях возвращался к ней?

И вот, во время одной из совместных прогулок с Оксаной, она вдруг сказала мне: «Ты знаешь, я не могу выбросить из головы то, что мама сказала о нашем возвращении в Россию». Я остановился, как вкопанный, и признался ей, что эта же мысль постоянно гложет и меня. Следующие несколько месяцев мы только и делали, что говорили об этом, молились и спрашивали совета наших близких друзей. Я поговорил с моим священником. Все, с кем мы советовались, поддержали наше решение переехать обратно в Россию. Мы поговорили с нашими мальчиками, и оба они сказали, что готовы уехать. Мы приняли решение не сообщать об отъезде никому, кроме самых близких друзей и родных.

Переезд в Россию

В мае 2016 года мне удалось оформить преждевременный выход на пенсию, и уже седьмого июня мы улетели в Россию. Мы решили, что переедем в Лугу, где жила семья Оксаны; это казалось наиболее естественным выбором.

В Луге нас приятно поразили те позитивные перемены, которые произошли в этим городе за восемь лет нашего пребывания в Америке. Он больше не выглядел захудалым городишком с парой магазинчиков и лавочек. Мы увидели массу новых супермаркетов с огромным выбором продуктов, различные торговые центры, магазины мебели и всякие другие новшества. Оказалось, что в Луге есть все, что нам нужно для жизни. Я помню время, когда я не мог там ничего купить на кредитную карту. Теперь же можно было свободно и без усилий переводить средства со счета в Америке, пользоваться американскими кредитками в магазинах, поездках на такси и даже на городских рынках. А еще мы поняли, насколько жизнь здесь дешевле, чем в Америке. Мы могли весьма безбедно существовать на одну мою пенсию.

Нашим самым больным вопросом была адаптация сыновей, особенно Гавриил, так как он совершенно не знал русский. К тому же меня беспокоило то, как русские дети примут его, родившегося в Америке. Роман все же еще помнил русский язык, поскольку первые семь лет своей жизни прожил в России. Естественно, он не знал, как правильно строить предложения, и его словарный запас был ограничен.

Это удивительно, но нашим сыновьям не пришлось испытать почти никаких трудностей с адаптацией. Дети из класса, где учился Гавриил, помогали ему с классными заданиями. Я спрашивал его, как он понимал задания, и он рассказывал, что его одноклассники показывали задание в книжке и несколько раз читали ему это задание. К зиме, через полгода после переезда, он мог вполне сносно говорить по-русски. А еще сказалось отношение школы к нам: учителя вместе с нами прорабатывали все неувязки. Нас очень устраивает то, что русские школы уважают позицию родителей и не пытаются навязать мнение о том, что лучше для наших детей. К тому же, у нас ни разу не возникло опасение, что Гавриила учат каким-то вещам, подрывающим семейные православные ценности.

Самое удивительное – это то, что в конце первого года обучения в России итоговые оценки Гавриила по русскому языку были одними из лучших во всей параллели вторых классов его школы! Его одноклассники правильно говорили на русском, но не знали грамматики. А Гавриил вынужден был учить правила и запоминать основы языка. А уж на втором году обучения в русской школе у него, по словам его учителя, и вовсе не оказалось никаких проблем с усвоением материала и передачей информации. Роман же решил после первого года в России поступить в архитектурный колледж в Санкт-Петербурге. Он сдал экзамены на «отлично» и теперь живет в Питере в небольшой съемной квартире. Учится он также на «отлично».

К сожалению, мне не удалось также далеко продвинуться в знании русского языка, как моим сыновьям. В конце концов, я решил, что должен полностью отдаться изучению русского хотя бы в течение одного года. Я занялся ходьбой, как для физического, так и для духовного здоровья. Я прохожу по восемь километров по городу 4–5 раз в неделю. Много раз бывало, что меня останавливали прохожие, обращаясь с различными вопросами. Мне кажется, они так привыкли видеть меня прогуливающимся, что начали считать меня за своего. Мне пришлось объяснять, что я – иностранец и плохо говорю по-русски. В ответ люди всегда улыбались и говорили: «А-а-а, понятно!» Несмотря на политические разногласия между нашими странами, никто в нашей семье ни разу не встретил злобного к себе отношения. Нам всем нравится жить в Луге, мы уже купили здесь дом и рассчитываем остаться в этом городе.

Поиск «нашей» церкви занял какое-то время, но теперь у нас есть своя община. В пятнадцати минутах езды от Луги в деревне Толмачево находится маленький храм Русской Православной Церкви. Нас там очень хорошо приняли, и настоятель всегда просит меня сесть рядом с ним на трапезе. Сначала, конечно, прихожане с подозрением отнеслись ко мне, ведь я был первым американцем в жизни многих из них. Когда же я научился получше говорить по-русски и все услышали, как кто-то стал общаться со мной, все остальные тоже перестали сторониться и приняли меня за своего. Я частенько прошу повторить то, что мне говорят и все всегда удовлетворяют этой моей просьбе. Гавриил алтарничает в нашем храме, а Оксана даже стала главным поваром на церковной трапезе. Мы искренне полюбили нашу маленькую церковь.

Несомненно, переезд семьи из пяти человек в Россию из США отягчен многими заботами и трудностями. В России всегда возникают трудности при оформлении документов. Несмотря ни на что, Оксана и дети получили гражданство России (в дополнение к уже имеющемуся у них гражданству США) и все трое наших детей – билингвы. Я же получил временное разрешение на проживание (РВП) и в следующем году смогу получить статус постоянного жителя России. Люди часто задают мне такой вопрос: скучаю ли я по США? Я говорю: да, я скучаю по американцам. Я очень скучаю по своей семье, особенно по моим двум взрослым сыновьям от первого брака. Но, с другой стороны, соцсети в наши дни позволяют держать друг друга в курсе дел в реальном времени.

Много лет назад в «Письме к Диогнету» я наткнулся на описание из жизни первых христиан приблизительно начала второго века. Сперва я прочитал это описание на греческом, а потом специально выучил его на английском и русском. Писатель так говорит о первых христианах: «Любая другая страна становится им родиной так же, как всякая родина для них – заграница». Поэтому для нас и США, и Россия – родные страны. Однако, с другой стороны, мы как бы ощущаем себя странниками по обе стороны океана. Тем не менее, даже если в жизни нашей многонациональной семьи в России и случаются сложности, мы верим, что все-таки жить мы должны здесь и благодарим Господа за то, что оказались в этой стране.

Хал Фриман, г. Луга

Перевод – Любовь Амброуз

Download WordPress Themes Free
Download WordPress Themes Free
Premium WordPress Themes Download
Download Nulled WordPress Themes
free online course
download intex firmware
Download WordPress Themes Free
udemy course download free

Читать также:

Счастье есть

Во имя Отца и Сына и Святого Духа. У нас сегодня особый день, день памяти нашего святого, небесного покровителя. Отрадно, что покровитель нашего храма и для всей Русской земли является отцом. Именно в преподобном Сергии Радонежском – корни характера русского верующего человека, позволяющего нам выстоять в ужасные времена. Мне кажется, корни именно там, в наших […]

Андрей Боголюбский как носитель идеи самодержавия

Идея единоличного самодержавия на Руси домонгольской созревала настолько быстро, что уже при внуке Мономаха могла иметь такого представителя, как знаменитый Андрей Боголюбский. Андрей Боголюбский, сын Юрия Долгорукого, второго сына Владимира Мономаха, родился около 1110 года. При кончине деда ему было уже около 16 лет, так что слава Мономахова, еще при жизни знаменитого князя царской греческой […]

Жить ради Христа

– Обретение мощей преподобного Серафима двадцать лет тому назад и крестный ход с его мощами по сути дела стали знамением возрождения России. Что эти двадцать лет вместили в себя особенно важного, на ваш взгляд? – Эти  двадцать серафимовских лет дали возможность увидеть, как сила Христова, сила Духа Святого, Сам Христос Спаситель, без Которого мы не […]